Как с грустью сообщает Bloomberg, ключевая реальная цена на нефть — так называемая Dated Brent (это нефть, которая уже готова к тому, чтобы ее прямо сейчас погрузить и отправить покупателю) — взлетела до максимума с 2008 года и составляет в среднем примерно $141,37 за баррель.

Источник фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков
Теперь нашим многочисленным «экономическим экспертам» станет немного сложнее жить. Раньше было куда проще: посмотрел цены на Нью-Йоркской товарной бирже, сравнил с курсом доллара к рублю — и прогноз готов. Самое главное — «угадать с направлением», но при известной ловкости рук это не сложно. Сейчас, боюсь, все будет уже по-другому — и, спасибо Ормузскому проливу, эту удивительную «новую рыночную реальность» будет весьма затруднительно не замечать.
Этот скачок — тревожный знак того, что разрыв между биржевыми контрактами на будущее (фьючерсами) и реальными рынками растет. На реальных рынках цены поднимаются из-за физической нехватки энергоносителей, а не потому, что об этом спорят «быки» с «медведями» на нью-йоркской бирже или на лондонской ICE. Более того, этот разрыв намечался уже давно, и, как это сейчас странно ни звучит, его главными авторами были как раз страны ОПЕК+. Прежде всего монархии Аравийского полуострова. Им перед пандемией COVID-19 довольно убедительно показали, как британские и американские финансовые спекулянты могут загнать цены на стратегически важный для них товар даже не в ноль, а в глубокие минусы (мы, ориентированные больше на долгосрочные контракты, а не на разовые сделки, как та же Saudi Aramco, тут занимали позицию скорее дружественного по отношению к арабам нейтралитета).
И западная (а иногда и наша отечественная) деловая журналистика с удивлением обнаруживала, что Эр-Рияд начал устанавливать свои собственные «цены отгрузки» — причем иногда разные для Запада и юго-восточных рынков, — весьма отличающиеся от тех, которые хотелось бы видеть западным биржевикам.
А ситуация с острой нехваткой товарных объемов на реальных рынках только подчеркнула этот глубинный разлом. Хотя, повторимся, ничего неожиданного не произошло: Dated Brent уже довольно давно служит основой для большого числа сделок по купле-продаже реальных партий нефти, при этом большой объем как раз таких поставок был потерян из-за войны в Иране.
Тут в общем все просто и до боли напоминает классическую историю с бумажным золотом. Может, для некоторых наших сторонников свободного рынка это окажется новостью, но настоящее (физическое или монетарное) золото на биржах вообще не торгуется. Там продают исключительно фьючерсы, обязательства по которым выражены не в реальных слитках золота, а все в тех же долларах США. То есть бумагу продают за бумагу, и это, конечно, никакие не «деловые рынки» и даже не механизмы ценообразования, а чистое, можно сказать, дистиллированное казино. И вот теперь можно достаточно смело заявить: на нью-йоркской и лондонской биржах, помимо бумажного золота, теперь еще торгуется и «бумажная нефть».
Что же касается нашей с вами страны, то тут ситуация вообще предельно понятная: нам уже давно остро необходимы собственные механизмы ценообразования на тот товар, который мы сами производим и который для нас очень важен. Вы будете смеяться, но цены на российскую нефть до сих пор устанавливают западные ценовые агентства на основании даже не информации из российских источников, а данных, извините, «международных трейдеров» (перекупщиков). Причем в нынешних условиях войны и глобального кризиса эта ситуация становится вообще нетерпимой.
Дмитрий Лекух, RT